"ДЕЛО ЗАВАДСКОГО" КАК ГРАМОТНАЯ КОМПРОМАТНАЯ КАМПАНИЯ
2001-06-26
Автор: Михаил ПОДОЛЯК
10
июня белорусские средства массовой информации получили по "электронной
почте" материалы, касающиеся исчезновения ряда известных в стране
людей. Эти материалы, в частности, содержали в себе развернутое интервью
двух бывших сотрудников прокуратуры, имевших непосредственное отношение
к расследованию исчезновения оператора ОРТ Дмитрия Завадского (см.
хронику событий).
Сразу бросился в глаза тот факт, что данные "интервью"
были исполнены не профессиональным журналистом. Скорее это был полновесный
и совершенно не ретушированный пересказ прямой необработанной речи "очевидцев".
Термином "очевидец" в стандартной PR-акции, направленной на
разрушение репутации, называют непосредственного участника события. В
данном случае широкая общественность едва ли не впервые получила возможность
познакомиться с участниками следственной группы по "делу Завадского",
а также выслушать точку зрения на процесс расследования, отличную от официальной
версии.
Как оказалось чуть позже, столь малозаметная на первый взгляд деталь как "литературная необработанность свидетельств очевидцев" сыграла свою положительную роль в раскрутке последовавшего за этим скандала. Дело в том, что именно таким образом была достигнута начальная правдоподобность, и общественность более доверительно отнеслась к словам двух бывших прокурорских работников.
Правда вначале местные СМИ отнеслись к очередному скандалу "по делу Завадского" достаточно прохладно, полагая, что никакого серьезного продолжения у этой акции не будет. Более того, ряд аналитиков высказали предположение, что авторов очередного "электронного послания" не существует в природе. Тем не менее, в течение ближайшей недели (11-18 июня) было подтверждено не только существование авторов "послания", но также приведены в качестве "особых доказательств" копии материалов уголовного дела, заведенного по факту исчезновения оператора ОРТ Дмитрия Завадского.
Вне всяких сомнений, использование темы исчезновения людей и придание этой теме ярко выраженного политического звучания (особенно в кризисный политический период), если это полностью удается, является весьма эффектной и эффективной акцией, посредством которой легко "раздражается" общественное мнение. Ведь даже если человек абсолютно не интересуется политическими процессами, его не может не заинтересовать красочно описанная криминальная история. Кроме того, этот формально аполитичный обыватель обязательно захочет получить ответы на следующие риторические вопросы: "кто виноват?" и "кому это выгодно?".
Для сравнения - политическая оппозиция Украины весьма активно использовала исчезновение украинского журналиста, редактора интернет-издания "Украинская Правда", Георгия Гонгадзе, для проведения мощной антипрезидентской кампании. "Дело Гонгадзе" было обеспечено серьезной документальной базой, так или иначе подтверждающей причастность действующего правительственных чиновников (в том числе и президента) к исчезновению журналиста. В качестве документальных свидетельств, в частности, фигурировали аудиозаписи "кабинетных разговоров" Леонида Кучмы со своими силовыми министрами. Эти записи были сделаны майором службы безопасности Николаем Мельниченко, который обнародовал их только после того, как покинул Украину.
По многим параметрам PR-акции вокруг "дела Гонгадзе" и "дела Завадского" схожи. Правда, в отличие от Беларуси, где скандал, связанный с возможным "политическим исчезновением" оппонентов Лукашенко раскручивают только несистемная оппозиция и малочисленные негосударственные издания, на Украине главную политическую часть скандала исполнили депутаты Верховной рады. Их, в свою очередь, поддержал ряд мощных украинских СМИ. Тем не менее, по механизму возникновения и развития оба скандала практически идентичны. В какой-то степени это только подтверждает тезис о том, что "дело об исчезновении Завадского" на этот раз действительно послужило основой для инициации мощной PR-кампании, направленной против действующего правительства.
Появление 10 июня "интервью" бывших сотрудников следственных органов Дмитрия Петрушкевича и Олега Случека - это далеко не первая попытка инициировать громкий публичный скандал с помощью электронного эпистолярного жанра. Несколько ранее местные СМИ уже получали на свои электронные адреса два анонимных послания, разного исполнения, но однотипного содержания. В первый раз это было "послание офицеров КГБ", якобы входящих в следственную бригаду по расследованию фактов исчезновения политиков Гончара и Захаренко, бизнесмена Красовского и оператора ОРТ Завадского. Именно в тот раз впервые публично, - пусть и анонимно - прозвучала мысль о том, что к этим исчезновения причастна некая таинственная спецгруппа, созданная по распоряжению VIP-персон в недрах действующих силовых структур. Правда, тогда скандал не получил должной информационной поддержки в средствах массовой информации и поэтому не спровоцировал широкого общественного резонанса. Возможно, причиной этого следует считать преждевременность появления послания. Сегодня, когда на носу президентские выборы, подобная кампания пришлась весьма кстати.
С другой стороны, анонимное письмо офицеров КГБ, хотя и несло в себе достаточно сенсационную информацию, не было поддержано реальными и достоверными документальными свидетельствами. Кроме того, сама по себе анонимность авторства "письма офицеров КГБ" изначально вызвала у заинтересованной публики некоторый скепсис. И как следствие официальный Минск публично совершенно никак не отреагировал на анонимное письмо. За исключением сообщения пресс-службы КГБ, дезавуирующего данное послание, никаких комментариев.
Буквально, через месяц после появления письма сотрудников КГБ, появилось еще одно "анонимное послание". На этот раз авторство приписывалось сотрудникам Генеральной прокуратуры. Это послание также не отличалось особой достоверностью, хотя и сообщало весьма интересные дополнительные детали по материалам "следствия о пропавших".
Судя по всему, оба анонимных послания следовала рассматривать сугубо в качестве своего рода подготовительной акции. Местное общественное мнение подготавливали к тому, что в "час Х" свет увидят полноценные и по возможности максимально достоверные документальные материалы, касающиеся громких политических дел. Это с одной стороны. С другой стороны - действующему правительству и его "силовой составляющей" как бы давали понять, что в любом случае из следственных органов происходят серьезные утечки. Следовательно, все, что касается исчезновения Гончара, Захаренко и Завадского рано или поздно получит широкую прессу.
В какой-то степени подобные анонимные предупреждения подействовали на официальный Минск. В том числе и из-за появления "анонимных посланий" произошла отставка председателя КГБ Владимира Мацкевича и Генерального прокурора Олега Божелко. А Виктор Шейман, едва ли не главный "отрицательный герой" нынешнего скандала, был перемещен с должности госсекретаря Совбеза на должность Генпрокурора. Т.е. Виктор Владимирович, по сути, занял ключевое место, позволявшее ему контролировать не только ход расследования громких политических исчезновений, но и контролировать всю исходящую информацию, которую получает общественность по этим делам.
После 10 июня стало очевидным, что Шейман так и не сумел закрыть все возможные "информационные каналы". В результате оппоненты действующей политической команды сумели организовать мощную кампанию, направленную на дискредитацию конкретных чиновников из ближайшего окружении Лукашенко.
Прежде всего, стоит отметить, что нынешняя акция была проведена также и с учетом некоторых местных особенностей. В частности, в материалах нет прямого указания на то, что Александр Лукашенко непосредственно причастен к фактам "политического исчезновения". В тоже время практически полностью доказывается, что все эти исчезновения были проведены за государственный счет государственными служащими в рамках государственных проектов по устранению политических оппонентов. Общественному мнению, конечно, позволяют самостоятельно делать выводы. Но эти выводы изначально предопределены.
Хронология скандала достаточно проста. 11 июня в газете "Наша Свабода" появляется обширный материал с элементами интервью двух "очевидцев", т.е. активных участников следственных действий по делу исчезновения оператора ОРТ Дмитрия Завадского. На этот раз "очевидцы" не прячутся за определением "аноним" и предоставляют общественности развернутые данные о себе: "Я, сотрудник органов прокуратуры Республики Беларусь, Петрушкевич Дмитрий Павлович, работаю в следственной группе прокуратуры РБ по расследованию уголовных дел по факту исчезновения журналиста Дмитрия Завадского, убийства азербайджанской семьи, похищения начальника Контрольно-ревизионного управления министерства культуры Грачева и других", "бывший следователь прокуратуры Случек Олег Анатольевич". Сам факт отсутствия анонимности даже на первом этапе уже говорит о том, что акция тщательно подготовлена. Кроме того, в исповедях двух бывших сотрудников прокуратуры много деталей, подтверждающих тот факт, что они и в самом деле имели доступ к материалам данных уголовных дел.
О том, что акция оказалась удачной, свидетельствует, помимо громкого публичного резонанса, и весьма нервная реакция официального Минска. Буквально, в течение двух-трех дней после появления первого циклового материала с заявлениями Петрушкевича и Случека, проявили себя все заинтересованные участники истории. И, прежде всего, пресс-служба прокуратуры распространила заявление, что эти сотрудники никогда не имели отношения к реальным документам по "делу Завадского", хотя и признается факт их присутствия в следственных группах. Тем самым достоверность сообщения двух экс-следователей парадоксальным образом получила дополнительное подтверждение.
Через четыре дня (15 июня) общественность получила фотоизображения двух инициаторов скандала, а еще через день фотокопии некоторых материалов следствия. В частности, в СМИ была опубликована копия "Постановления о назначении комплексной судебно-криминалистической экспертизы" лопаты, найденной в автомобиле одного из подозреваемых. "Постановление" было подписано прокурором "отдела по надзору за следствием в органах прокуратуру, внутренних дел, дознания, младшим советником юстиции В.Шабунько". Опубликованы также были и выводы самой экспертизы за подписью "эксперта Н.Н. Кузуба".
После этого тема уже стала активно раскручиваться в различных средствах массовой информации. Так, "дело Завадского", что называется, "приняли в разработку" российские электронные СМИ, привлекая тем самым внимание широких общественных кругов России и Беларуси. А вот серьезное и крайне важное аналитическое обеспечение этой PR-акции, направленное на дискредитацию конкретных персонажей в элитных кругах, подготовила "Белорусская деловая газета".
Уже не вызывает сомнения тот факт, что общественное мнение Беларуси и России активно вовлечено в обсуждение скандала. В свою очередь скандал спровоцировал бурное кулуарное обсуждение "проблемы политических исчезновений" в национальном собрании РБ. Правда, за исключением заместителя главы администрации президента Юрия Сивакова, никто из официальных лиц публично не комментировал перипетий данного дела об исчезновении. Сиваков же категорически опроверг возможность существования "любых сговоров" на уровне первых лиц государства, тем более сговоров с целью устранения политических оппонентов.
Дополнительную изюминку в скандал добавил тот факт, что Петрушкевич и Случек в считанные дни получили в США статус политических беженцев. Следовательно, можно предположить, что решение по белорусским гражданам принималось на самом верху. Кроме того, не приходится сомневаться в том, что отныне на мировых политических рынках имена Шеймана, Сивакова, Наумова и Лукашенко будут иметь исключительно грязную репутацию.
Стоит отметить, что технологически данная акция - "дело Завадского и причастность к этому делу высших должностных лиц РБ" - была построена весьма грамотно. Сначала общественность получила подробное описание возможной картины возможного преступления. Затем была предложена логически обоснованная технология возможного исполнения преступления. Потом детально разбирались мотивы, которыми могли руководствоваться мнимые участники преступления. Подробно была проанализирована цепочка приказов "на исполнения", а также указаны не только главные исполнители, но и главные предполагаемые "заказчики". Параллельно с этим, "БДГ" подробно остановилась на личности главного обвиняемого Валерия Игнатовича, разобрав его очень запутанные взаимоотношения с некоторыми должностными лицами в РБ.
Как правило, в Беларуси до последнего времени не умели планировать и реализовывать эффективные дискредитирующие кампании. Но "дело Завадского" имеет почти все признаки тщательно продуманной PR-акции, направленной на уничтожении репутации конкретных чиновников из ближайшего окружения Александра Лукашенко.
Во-первых, в акции использовались свидетельства реальных очевидцев (Петрушкевича и Случека). Во-вторых, постоянно возрастал интерес общественности - белорусской, российской и мировой. Особую озабоченность высказывали иностранные посольства в Беларуси. В-третьих, СМИ начали активно использовать "дело Завадского" в качестве сенсационного информационного повода. К этому подключились и российские электронные СМИ. В-четвертых, акция была поддержана серьезными документальными свидетельствами. В-пятых, особую достоверность вызвало сообщение важных деталей, определение действующих персонажей и указание их точных ролей.
Можно говорить о том, что акция преследовала две основные цели. С одной стороны, необходимо было в преддверии президентских выборов дискредитировать ряд влиятельных персон из ближайшего окружения Лукашенко, в том числе и одиозных силовых министров. С другой стороны - это позволило "засветить" некие спецструктуры государства, чтобы в последующем любое политическое преступление можно было увязать с деятельностью этих структур и тем самым как взять их под негласный общественный контроль.
