МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ

2001-08-27

Автор: Михаил ПОДОЛЯК, 27 августа

Уже ни для кого не секрет, что Беларусь весьма специфическая в информационном плане страна. Здесь, как правило, не работают традиционные для развитых демократических держав информационные поводы. Рядовых белорусов, кажется, мало интересует такое явление как коррупция среди высокопоставленных чиновников. Не интересует их также и то, как именно местный государственный топ-менеджмент обеспечивает собственную политическую неприкосновенность и собственное управленческое долголетие, а также за счет каких методик этот самый государственный менеджмент устраняет с политической сцены своих потенциальных оппонентов. Белорусские граждане явно не так как прочие национальные сообщества реагирует на скандалы и разоблачения с политической подоплекой. Местный социум отличается просто невероятной для начала XXI века информационной и политической пассивностью. Поэтому обычные для любого другого государства - даже для ряда экс-советских республик - реакции социального протеста на проступки правительственных чиновников для белорусов практически неведомы. История социального молчания вокруг проблемы исчезновения политических оппонентов Лукашенко - лучшее тому доказательство.

Как бы там ни было, но минувшая неделя все-таки ознаменовалась вбросом очередной порции компромата на действующего президента и его ближайшее окружение. На первый взгляд новая "компроматная" атака могла показаться хорошо подготовленной и тщательно просчитанной. Если, конечно, абстрагироваться от того факта, что проведена она была в Беларуси. Пусть и за несколько дней до голосования на президентских выборах.

Так или иначе, с технологической точки зрения данная "компроматная атака" была организована неплохо. Во-первых, широкой общественности заинтересованные лица предоставили видеозапись (пусть и весьма некачественную) признания бывшего сотрудника части спецназа внутренних войск, а именно в/ч 3214, которой поныне командует "главный герой" всех разоблачений Дмитрий Павличенко. По существу, видеокассета, если согласится с ее достоверностью, содержит в себе признания непосредственного участника и очевидца преступных событий. Правда, анонимность автора признания несколько нивелирует ценность его "явки с повинной". Тем не менее, обильное сообщение возможных подробностей преступления, которые сообщает "видео-свидетель", позволяет нам сделать вывод о том, что наш "герой", по меньшей мере, хорошо разбирается в данном вопросе. А также знает слишком много подробностей функционирования и жизнедеятельности специальных отрядов МВД, чтобы назвать его случайным прохожим, не имеющим к истории с исчезновениями вообще никакого отношения. Впрочем, официальный Минск весьма странно прокомментировал данную видеозапись - дескать, "в этой пленке нет ничего нового для следствия". Что это может означать? Либо то, что следствие уже располагает точно такой же информацией и тогда возникает вопрос, почему правоохранители никак на нее не реагируют. Либо, что данная информация - чистейшей воды вымысел. Но тогда обществу вроде бы нужен добротный комментарий с пояснения, почему пленка недостоверна. Опять же, еcли допустить, что данные события происходят не в Беларуси, а скажем в Литве. Белорусская же общественность предпочитает "спать" и никак не реагировать на скандал.

Впрочем, как мы уже отмечали, технологически нынешняя "атака" была выстроена правильно. Отсюда, во-вторых, сразу вслед за "видео-разоблачениями", общественности было предложено обстоятельное интервью бывшего начальника СИЗО-1 Олега Алкаева. Именно это интервью с еще большей степенью достоверности указывает на целый ряд доказательных элементов, разоблачающих некоторых нынешних высокопоставленных белорусских чиновников.

Собственно, мы с полным правом можем говорить о том, что августовская порция компромата была подготовлена очень даже хорошо.

Но в том-то и заключается белорусский "компроматный парадокс", что чем лучше подготовлена информационная атака, чем больше эта атака содержит в себе фактурной и документальной достоверности, тем меньший резонанс она вызывает не только в широких социальных кругах, но даже и среди местной политической элиты.

Увы, нет ничего удивительного в том, что по-настоящему серьезный интерес к тому, как и почему исчезали в Беларуси политические деятели и журналисты проявляет только местная политическая оппозиция и местный (пусть и весьма незрелый) третий сектор. Представителей этих политически и социально активных групп и в самом деле интересуют все подробности возможного участия представителей правящей администрации в фактах политических исчезновений. Однако подобной политической и социальной активностью в Беларуси может похвастаться не более чем 20-25% местного населения. Именно этот процент и следует считать так называемым "резонансным ответом" на компроматный скандал.

По существу, уже сегодня можно смело говорить о том, что особого социального отклика на компроматную историю, предложенную оппозицией, широкая белорусская общественность так и не продемонстрировала. Интерес к теме политических исчезновений если и выше, чем, скажем, интерес к футбольным поединкам за право выхода в финальную часть ЧМ-2002 года, то не намного.

Все-таки в чем причина столь явно выраженной социальной пассивности в Беларуси? Особенно сегодня, когда до выборов президента остаются буквально считанные дни. Общеизвестно, что накануне крупных политических потрясений, - а выборы президенты едва ли не важнейшее из формальных политических потрясений, - острота общественного восприятия тех или иных событий и скандалов резко возрастает. Если так можно выразиться, совокупный общественный нерв буквально разрывается от напряжения и остро реагирует на любую, даже не очень достоверную информацию. Как правило, по ходу избирательных кампаний общественность сотрясают самые невероятные слухи, на которые в более спокойной политической обстановке эта самая общественность даже кратковременного внимания не обратит. Скажем, нечто подобное имело место летом 1996 года, когда во второй тур российских президентских выборов вышли действующий президент Борис Ельцин и лидер российских коммунистов Геннадий Зюганов. Именно тогда российская общественность весьма серьезно отнеслась к появлению в печати сообщений о том, что у коммунистов в случае прихода к власти уже готовы списки сотен и тысяч демократов, которых отправят в тюрьмы и в ссылку. Это был большой информационный повод для большой страны.

Но вот в Беларуси летом 2001 года подробное и в гораздо большей степени достоверное изложение механики "исчезновений политических оппонентов" не вызвало широкого социального обсуждения. Парадоксально, но чем больше проясняется деталей таинственных исчезновений 1999-2000 годов, тем меньший интерес эти подробности вызывают и потенциальных избирателей. И ладно если бы белорусский рядовой избиратель был бы под завязку накормлен разного рода разоблачениями и скандалами. Так ведь нет! Минск - это явно не Москва. Казалось бы, столь громкое разоблачение целого ряда высокопоставленных чиновников должно было вызвать небывалую волну интереса со стороны потенциальных белорусских избирателей. Хотя бы только интереса. Ведь подобные компроматные "атаки" не требуют молниеносной протестной реакции граждан с последующим обязательным выходом сотен тысяч на улицы городов. Важно чтобы тема в канун выборов оказалась наиболее обсуждаемой в широких социальных кругах. Но ничего подобного в Беларуси и близко нет.

А ведь, если так можно выразиться, по процедуре - время, место и вид компроматного вброса - все было сделано едва ли не идеально. В активную информационную ротацию на местном рынке тема "исчезновений по политическим мотивам" попала еще осенью 2000 года, в одно время с проходившими тогда же парламентскими выборами. Затем в течение нескольких месяцев в независимых белорусских СМИ публиковались различные разоблачительные и аналитические материалы, которые, по идее, должны были поддерживать интерес к теме в социально активных группах. Для менее активных слоев населения "активистами" периодически организовывались уличные акции разного содержания и разной формы. Наконец, на заключительном этапе случился "двойной удар" - с одной столоны были озвучены документы, раскрывающие механизм участия власти в организации политических исчезновений. С другой стороны сделано это одним из кандидатов в президенты, что, по замыслу, должно было добавить пикантности ситуации.

А за несколько дней до голосования на президентских выборах местной общественности были представлены и вовсе безапелляционные документальные свидетельства, напрямую разоблачающие белорусскую силовую верхушку. На этот раз свидетельства были направлены в российские электронные средства массой информации, в официальные государственные институты Беларуси, в независимые местные газеты. Все это было сделано с одной целью - вызвать резонансную бурю. Но как следствие всего этого - практически полное молчание в самой Беларуси. За исключением, как уже было сказано, активных оппонентов правящей администрации, широкая общественность почти никак не реагирует на периодически появляющиеся доказательства причастности силовой верхушки РБ к преступлениям.

Более того, явно примитивная тактика официального Минска в связи с разоблачениями оппозиции, которую вполне можно уместить в формулу "без комментариев", очень даже удачно синхронизировалась с господствующими здесь социальными настроениями. "Без комментариев" по-белорусски означает абсолютное отсутствие интереса к происходящему.

Официальное клише "без комментариев" вполне укладывается в тот социальный климат невмешательства в дела "власти", который доминирует в Беларуси. Проще говоря, очередной компроматный вброс так и не спровоцировал появление шокирующих слухов в широких социальных средах и даже более того, этот вброс не сподобился спровоцировать громкий скандал в местной политической элите.

Можно, конечно, говорить о неразвитости информационных носителей в Беларуси как о причине провала данной компроматной атаки. Но, скорее всего, дело не только или не столько в этом. Все обстоит гораздо хуже.

Просто местный социум так и не научился востребовать правдивую информацию о жизнедеятельности правящей верхушки, не научился воспринимать подобные скандалы как единственно пока возможную форму давления на практически неподконтрольных топ-чиновников.

Возможно, именно сейчас самое время говорить о том, что в Беларуси окончательно победила старая добрая совковая ментальность, которая предполагает не подконтрольность и не подотчетность верховной власти перед гражданским обществом. По версии большинства рядовых белорусов, кто нынче у власти, то имеет право на все, вплоть до использования криминальных методов в борьбе с оппонентами. Как говорится, не смерду судить о том, что делает пан.

Таким образом, не приходится сомневаться также и в том, что публичное появление с разоблачительными рассказами экс-генерального прокурора Божелко и экс-председателя КГБ Мацкевича (если они все-таки решаться на это) также не вызовет особого социального ажиотажа в самой Беларуси. Гораздо больший ажиотаж эти разоблачения вызовут в России и в Европе. Но только не в Беларуси.

Тем не менее, нет худа без добра. Все эти компроматные скандалы практически полностью и окончательно уничтожили остатки международной легитимности и самого Лукашенко и его ближайшего окружения. А, как известно, определенные поступки, не имеют сроков давности…

В заключение стоит отметить и такой, увы, уже очевидный факт. Если до 1 августа российские электронные и печатные СМИ уделяли хоть какое-то внимание белорусским президентским выборам в целом и делу о политических исчезновениях в Беларуси в частности, то после этой даты наши соседи практически вычеркнули "белорусские темы" из списков информационных приоритетов. Так, по нашим сведениям, руководители информационных программ ведущих российских телеканалов сначала неформально, а сегодня уже без всяких скидок вполне официально рекомендуют своим подчиненным стараться избегать комментариев о "белорусском избирательном чудо-процессе". Если, конечно, речь не идет о взаимоотношениях России и Беларуси в рамках Союза. В качестве особенного впечатляющего примера подобного поведения ведущих российских телеканалов позволим себе привести такой факт: известный корреспондент ОРТ Павел Шеремет так и не смог выпустить в эфир обширное интервью с полковником Олегом Алкаевым, в котором от первого лица сообщались подробности возможных политических убийств в Беларуси. А если добавить к этому еще и сорвавшуюся телевизионную пресс-конференцию белорусского экс-генерального прокурора Олега Божелко, то станет очевидным следующее: "телевизионная Россия" вышла из какой бы то ни было информационной игры на белорусских президентских выборах. Российские газеты и журналы все еще проявляют хоть какой-то интерес к нашим избирательным делам. Но и этот интерес откровенно затухает по мере приближения 9 сентября. А ведь начиналось все просто сказочно. Что же случилось после первого августа?

Все очень просто. Как отмечают сами россияне, "раз в Белоруссии так и не началась полноценная для переломных выборов информационная революция, раз белорусы так и не сумели самостоятельно увлечь собственный народ скандальными информационными волнами, то зачем российским СМИ на фоне молчания белорусских ньюсмейкеров выступать с какими-то инициативами". Абсолютно логично…