ЧТО ДОБЫЛИ И ЧТО ПОТЕРЯЛИ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОПОЛЧЕНИЯ В ХОДЕ ПРЕЗИДЕНТСКИХ ВЫБОРОВ ("Народная воля")
2002-02-23
Автор: Автор: Вячеслав Оргиш
I. ПОДОЗРЕВАЮТСЯ КРЕМЛЬ И ДРУГИЕ
Чем не угодил шкловский вундеркинд
К политическим сюжетам минувшего сезона мне пришлось иметь вполне конкретное отношение.
Как известно, работу по поиску согласия общественных и политических сил относительно фигуры единого кандидата взял на себя оргкомитет движения "За новую Беларусь" во главе с Василием Леоновым.
Будучи в составе этого оргкомитета, я мог непосредственно познакомиться с особенностями избирательной кампании демократического соперника А.Лукашенко, изучить состояние организационных ресурсов, возможности ведущих солистов в лагере тех, кто намеревался одолеть кандидата от власти. Полученный опыт и наблюдения дают мне основания для некоторых обобщений и критических оценок.
С сожалением приходится констатировать: в минувшую избирательную кампанию демократический лидер общенационального масштаба еще не вырос. В основном была востребована та часть оппозиционных политических кадров, которую удовлетворял местечковый вариант избирательной возни под олимпийским девизом: "Главное - не победа, главное - участие".
Спустя полгода после выборов старые проблемы демократического развития белорусского общества все еще остаются. Уроки прошлого белорусская демократия извлекает нехотя и медленно. Чтобы помочь ей, нужна ревизия основных ценностей белорусской политической кухни.
Первым делом необходимо разобраться с "подозрениями" многочисленных наблюдателей относительно той игры, которую Кремль вел, когда в Беларуси бушевали президентские страсти.
В центральной политической кампании 2001 года влияние внешних сил имело бесспорно огромное (если не сказать решающее) значение.
Надо начать с того, что основные материальные и информационно-технические ресурсы, необходимые для ведения предвыборной борьбы, могли поступить извне. Отечественный предпринимательский класс по причине придавленности властью и отсутствия крупных (а главное, независимых) капиталов не мог взять на себя роль спонсора того, кто бросит перчатку шкловскому автократу.
Западные друзья белорусских демократов имели достаточно денег, чтобы сполна покрыть материальные издержки противников А. Лукашенко. Посол крупнейшей западной державы, беседуя с активисткой коалиционного движения Светланой Власовой, в пылу откровенности признался: ради победы белорусской демократии мы готовы пожертвовать сумму, поделив которую белорусы получат по пять долларов на каждого.
Но у западных друзей не было (и нет) власти над информационным пространством Беларуси. Не было (и нет) экономических рычагов в виде поставок нефти, газа, электроэнергии, предоставляемых рынков сбыта. У них не было возможностей воздействовать на ситуацию посредством агентов влияния, работающих в спецслужбах, административных органах, государственном аппарате. Наконец, западные партнеры оппозиции не располагали "убойным" компроматом.
Зато всего этого было с избытком у восточной соседки. Вот почему Россию следует признать важнейшим фигурантом внешнеполитического воздействия на течение и исход президентской кампании в нашей стране. Кремль был едва ли не единственным держателем белорусских акций.
Молодое и амбициозное руководство России внимательно следило за развитием политической ситуации в соседней Беларуси. Прагматичный Владимир Путин, стоящие за ним спецслужбы хотели иметь надежную транзитную республику, возглавляемую покладистым и предсказуемым политиком.
Чем не устраивал их "главный интегратор"?
Уже с первых своих шагов на большой политической сцене А.Лукашенко обнаружил стремление петь сольную политическую партию, причем в аудитории от Бреста до Владивостока. Во времена Ельцина это его стремление приобрело просто-таки неприличные формы. Шкловский вундеркинд, не обращая внимания на политический этикет, не спрашивая Кремль, разъезжал по российским губерниям, вербовал на свою сторону региональные элиты. Расчет был прост: под маркой объединения Беларуси и России получить право играть на всероссийских политических подмостках, чтобы с них шагнуть в кремлевские палаты. Досрочная отставка Ельцина и переход Кремля в руки спецслужб нарушили эти планы.
С появлением путинской команды для шкловского соискателя шапки Мономаха наступили трудные времена. Его стремление возродить политику изоляционизма, воздвигнуть между Востоком и Западом новый железный занавес, придать Беларуси статус российского бастиона на западном направлении, столь приветствовавшееся российскими коммунистами и великодержавниками, новые кремлевские хозяева встретили с холодным равнодушием.
Александр Григорьевич развивал свои интеграционные инициативы в расчете на то, что Россия будет открываться миру азиатской физиономией. Владимир Владимирович сделал ставку на развитие европейского облика российской жизни, на стирание ее азиатских черт. Российскому президенту хотелось двигаться в Европу, водить дружбу с европейскими дворами.
Еще со времен разведработы в Восточной Германии его влекла мысль о российском Отечестве как восточном пределе европейского мира, которое главным образом географически содержит азиатское начало. Соответственно, политический идеал Владимира Владимировича подразумевает развитие в России, хоть и управляемой, но все же демократии.
А правление Александра Лукашенко отличает откровенно авторитарный стиль. По сути оно являет вызов нормам европейской политической культуры. Поэтому у хозяина Кремля было более чем достаточно оснований желать увидеть после 9 сентября во главе Беларуси нового политика. Щеголяющему приличными манерами Владимиру Владимировичу совсем не хотелось, чтобы в него тыкали пальцем и говорили: смотрите, с каким одиозным субъектом он водится.
Аргумент Василия Леонова
Что еще, кроме сказанного, указывало на намерение Кремля подобрать замену шкловскому
клиенту?
Историю поиска и выдвижения кандидата от широкой гражданской коалиции белорусская общественность хорошо знает примерно с середины. Весной независимая пресса стала активно перебирать список претендентов на роль "единого". Но обойма неизменно сводилась к "пятерке", вокруг которой и стала разворачиваться драматургия предвыборной жизни демократической общественности.
Однако сама по себе "пятерка" не могла освоить и сыграть роль предвыборного центра противников А. Лукашенко. Пять человек тянули в разные стороны, каждому по-человечески понятно - хотелось быть первым. Пять претендентов создали пять центров, которые обнаруживали способность действовать не намного согласованнее, чем компания героев известной крыловской басни, вознамерившихся сдвинуть с места застрявший воз.
Чтобы сюжет басни не повторился, требовался крепкий и настырный возничий, который мог (хоть на время) побороть "белорусскую болезнь". Проблема выдвижения единого кандидата была фактической проекцией проблемы единства политических элит (каждая стремилась любой ценой продвинуть вперед своего человека, мало считаясь с интересами общего дела, каждой была нестерпима мысль, что "первый номер" может оказаться у соседа).
Как известно, роль такого возничего взялся исполнить Василий Леонов. Бывший министр сельского хозяйства и продовольствия республики, бывший клиент "Володарки", прописанный туда по личной протекции "всенародноизбранного". Для многих он появился на политической авансцене неожиданно.
На самом деле, выйдя на свободу, бывший номенклатурный работник оказался перед выбором. Личная обида и профессиональное понимание ошибок проводимого А. Лукашенко курса не давали ему успокоиться. Но он отлично понимал, сколь опасно "поднимать меч".
Особенно, поднимать в одиночку. После нар лучше было бы отдохнуть, осмотреться? По крайней мере, так подсказывал здравый смысл.
Получилось иначе. Представители белорусской диаспоры в Москве - люди хорошей номенклатурной выправки, по тем или иным причинам не приемлющие белорусский режим. Перебравшись в Белокаменную, они отчасти проросли в российский истеблишмент, отчасти сделались неофициальными агентами его интересов в Беларуси. В их среде и нашел сторонников боевого похода еще не успевший сменить тюремную стрижку на светскую прическу В. Леонов.
Однако что здесь принципиально важно уяснить? Эти укрывшиеся в Москве белорусы несомненно желали перемены политического климата в Минске. Но начать активно действовать они могли не раньше, чем получили сигналы от своих российских коллег о том, что предстоящие президентские выборы - подходящий случай свести счеты с белорусской автократией. Почти с уверенностью можно утверждать, что "диаспорцы" без отмашки российских чиновников, снующих в кремлевских коридорах, подвизающихся в российских спецслужбах, протрубить мобилизационный сбор не рискнули бы.
Иначе говоря, не вынашивай кремлевские обитатели намерения заменить шкловского строптивца на чиновника более предсказуемого и менее амбициозного, активность бежавших от притеснений минского автократа номенклатурных "курбских" едва ли могла выйти за пределы их российских офисов.
А так уже с зимы вояжи В. Леонова в первопрестольную сделались чуть ли не еженедельными, а поведение приняло характер откровенной подготовки к наступлению. Действия недавнего узника демонстрировали уверенность Наполеона, за которым стоит армия, способная победить всю Европу.
Отчасти это была игра, но в большей степени - реальность. Через В. Леонова о своих намерениях и возможностях заявили политические силы, базирующиеся на Востоке или имеющие восточное происхождение. Призвав авторитетного номенклатурщика на роль возничего, они дали знать всей оппозиционной общественности, что в борьбу вступает вектор интересов, опирающихся на протекцию российской стороны.
Благодаря челночной дипломатии опального министра у борющихся против А. Лукашенко сил прорезались более или менее реальные ресурсы, обнаружилась явная и неявная организационная поддержка как российских оппонентов белорусского режима, так и симпатизировавшей своему коллеге белорусской номенклатуры.
Однако важно еще раз отметить, что и сам приход В. Леонова в предвыборную борьбу и выдвижение его на первые роли в компании "единого" несут на себе "рефлекс" намерений Москвы в отношении белорусской власти. Не собирайся в Белокаменной подыскать замену "великому интегратору", политическая карьера недавнего узника, надо полагать, была бы более скромной или вовсе не началась.
Однако, начавшись, она вольно или невольно развивалась в согласии и параллельно с логикой проекта, который продвигали из Москвы старые цеховые товарищи Василия Севастьяновича.
Тень маячившей за спиной антилукашенковской оппозиции белорусской диаспоры узнавалась уже по тому жестко очерченному кругу лиц, из числа которых предстояло выбрать "единого". Михаил Чигирь, Павел Козловский, Владимир Гончарик - все это хорошо известные и вполне прогнозируемые в своем поведении номенклатурные персонажи. Каждого из них можно было в той или иной мере подозревать в сдержанном отношении к Западу, но никого из них нельзя было заподозрить в отсутствии лояльности по отношению к Москве. Все они выступали за взаимовыгодное развитие связей между Беларусью и Россией, не подвергали сомнению политическую гегемонию последней на постсоветском пространстве.
По большому счету В. Леонова наняли менеджером проекта, ставки, игроки и ходы в котором были уже намечены. Требовалось, однако, отстроить под этот проект оппозиционные политические организации и группы белорусского общества, побудить их искренне участвовать в публичных сценах, без лишней истерики принять отведенные им роли.
Собственно, в этом и заключалась работа по формированию широкой гражданской коалиции.
Тендер, который выиграла номенклатура
Выродившиеся в "вечную" оппозицию белорусские политические организации под условным названием "белорусские демократы" утратили способность к ответственной и оперативной самоорганизации. Для них оказавшийся в руках В. Леонова проект объединения вокруг единого кандидата, о необходимости выдвижения которого их западные покровители и кураторы, прежде всего Вик, толковали с незапамятных времен, оказался единственным выходом из ситуации собственной несостоятельности. Стали раздаваться голоса: мол, номенклатура берет это гиблое дело в свои руки, ну и слава Богу. На нее и ляжет вся ответственность за результаты.
Проект, за которым маячил российско-белорусский номенклатурный класс, выиграл тендер без особого труда.
Спохватились только западные ревнители белорусской демократии. Они, как было сказано, тоже выступали с концепцией "единого", только хотели бы подобрать на эту роль политика, исходя из собственного понимания вещей. Московский же проект предусматривал решение проблемы по критериям, которые были удобны и приемлемы российской стороне.
Чтобы не отстать от поезда, Вики другие западные дипломаты принялись хлопотать о расширении компании трех претендентов. Четвертым они хотели видеть Семена Домаша. Они искренне полагали, что лидер "Региональной Беларуси", будучи человеком правых убеждений, поддерживаемый Белорусским народным фронтом, опирающийся на окармливаемые Западом так называемые "ресурсные центы", сможет последовательнее других претендентов выражать западную линию в Беларуси.
Настоянию западных дипломатов уступили. Однако чтобы сбалансировать фигуру С. Домаша и избежать превращения клуба претендентов в правый "междусобойчик" (как-никак и М. Чигирь, и П. Козловский были видными фигурами в ОГП), В. Леонов на правах неофициального менеджера этого клуба "посоветовал" претендентам пустить в свой кружок лидера ПКБ Сергея Калякина.
Манифестация номенклатурного формата "пятерки" в качестве основного источника рекрутирования "единого" от широкой гражданской коалиции по сути стала актом общественного признания того, что основной пакет акций принадлежит не западным, а восточным партнерам белорусской оппозиции. Согласие основных, оппонировавших белорусскому режиму политических партий принять этот формат и связанный с ним сценарий засвидетельствовало их неспособность, во-первых, бороться самостоятельно и произвести на свет нечто альтернативное, во-вторых, их примирение (хотя бы временное) с тем обстоятельством, что ключи к орудию, которое сокрушит Шкловского автократа, без Москвы не подобрать.
Продвигавшийся при посредничестве бывшего министра политический проект одни по информированности, другие по наитию, догадке справедливо оценивали как московскую инициативу, которая своей подоплекой имеет сведение счетов с хозяином "Красного дома".
Даже западные дипломаты, отнюдь не стремившиеся играть по. российскому сценарию, тем не менее невольно были вынуждены учитывать московский акцент на номенклатурную составляющую при подборе будущего соперника А. Лукашенко. Например, Вик еще весной 2000 года в частных беседах высказывался в том духе, что в сложившихся условиях у оппозиции нет иного выхода, как искать альтернативу среди номенклатуры.
Наличие московского следа в проекте "пятерки" сделалось особенно очевидным к лету. Западный дипломатический корпус находился под боком. Двери посольств почти не закрывались. Претенденты, партийные деятели наведывались в иностранные миссии с регулярностью, подобающей дисциплинированному прихожанину. Вместе с чрезвычайными и полномочными представителями раскладывались политические пасьянсы, обсуждались сметы текущих и будущих расходов.
Но, покинув фешенебельные дипломатические особняки, большинство политиков спешило настроить ухо на московскую волну. Соискатели "первого" приза то и дело наезжали в первопристольную: кто заглянуть в кремлевскую прихожую, кто пошептаться с джентльменами из лубянской конторы, кто поискать счастья в коридорах Белого дома, кто сверить часы со сторожилами российского политического закулисья. К середине лета Василий Леонов от частых переездов из Минска в российскую столицу и обратно потерял в весе, надо полагать, больше, чем за годы сидения на тюремно-лагерной диете.
Москва не очень активно и не слишком навязчиво, но патронировала и продвигала свой проект, в котором причудливым образом сблизились интересы пассионариев от белорусской номенклатуры, западников в коридорах российской власти и обессилившей от неуклюжих и бесплодных попыток свалить шкловского детину политической оппозиции. Последняя в своем большинстве примирилась с формулой Мао Дзе-Дуна: неважно, какого цвета кошка, лишь бы она, наконец, задушила мышь.
Таким образом, задуманный и разыгранный прошлым летом сценарий с единым кандидатом в президенты от широкой гражданской коалиции по своей сути был проекцией подготавливавшегося номенклатурного реванша, наиболее крупные корни которого ведут на восток.
Вряд ли уместно приводить все свидетельства того, что Москва искала возможности и готовилась списать А. Лукашенко. Но поговорить еще об одном все же надо. Как и о том, почему отказалась от своего намерения. Об этом читайте в следующем номере.
II. ТАЙНЫЙ МЕМОРАНДУМ ОТМЕНЯЕТСЯ
Московская партитура
Когда некоторое время назад общественность всколыхнули сообщения СМИ о вероятной причастности А.Лукашенко и его окружения к исчезновению политических противников, мало кто задался вопросом, как могли председатель КГБ и генеральный прокурор отважиться направить расследование по следам, которые вели "наверх". Пинкертоны осмелели до того, что даже намеревались задержать для допроса ближайшего соратника "батьки" секретаря Совбеза Шеймана, который попал в круг подозреваемых.
Не успели. Задержали и допросили только командира спецподразделения подполковника Павличенко. Его подчиненные, как предполагали следователи, были главными действующими лицами так называемого "эскадрона смерти".
Когда А.Лукашенко узнал о проведенном расследовании и о том, что оно вышло на его ближайшее окружение, разразился громкий скандал. Отважившихся на самовольные "раскопки" государственных чиновников высочайшим указом уволили со службы.
Однако Мацкевич, Божелко, осуществлявшие следственную работу комитетчики, не были оставлены на произвол Минска. Герои благополучно устроились в Москве. Вопрос в том, кто стоял за их героизмом?
Оба чиновника, как и их подчиненные, люди системы, четко знающие пределы допустимого своеволия. Начать действовать за спиной у А. Лукашенко они могли не раньше, чем объявилась сила, более могущественная, чем "Красный дом", которая "выписала" им соответствующее задание и гарантии личной безопасности.
Что это за сила, какой интерес ею двигал?
Западные спецслужбы при всей их изощренности не имели проникновения в белорусскую действительность, сопоставимого с российским.
Напротив, российская ФСБ, наследница КГБ СССР, обладала и обладает в Беларуси обширной клиентурой. Председатель КГБ Беларуси Мацкевич состоял на службе еще в советской тайной полиции. Его личные служебные контакты с российскими коллегами не могли, обойти стороной интерес кремлевско-лубянского руководства к белорусским делам.
Играя первую скрипку в криминальных "раскопках", так перепугавших хозяина "Красного дома", главный белорусский кагэбэшник смотрел в партитуру, составители которой находились в Москве. Дерзкие розыски его подчиненных стали возможными потому, что каждому из них московские "старшие" товарищи, образно говоря, предоставили страховой полис.
Мотивы, побудившие Москву начать "копать" под союзника, диктовались, как было сказано, вызревавшим внутри пути некого руководства намерением распрощаться с амбициозным политическим партнером-кустарем из Беларуси. Случай начать работу в этом направлении подвернулся, когда российские спецслужбы задержали в Чечне бойца "эскадрона" Игнатовича.
Сняв с залетной птицы первичную информацию, поняв, куда ведут следы, лубянские "археологи" очень быстро сообразили, какое мощное оружие давления на А.Лукашенко может оказаться в их руках. Незадачливый искатель приключений был передан для дальнейшей разработки белорусскому КГБ. Мацкевич и Божелко принялись раскручивать нить криминальной тайны, за один из концов которой ухватились их российские коллеги. Копии (а возможно, и оригиналы) добываемых документальных материалов оседали в секретных лубянских сейфах.
К моменту, когда А. Лукашенко сменил, как писали газеты, тех, кто стоял у истоков следственного дела об "эскадроне" на тех, кто этот "эскадрон" создавал, Москва, надо полагать, уже владела хорошо документированным компроматом, который способен был поставить жирную точку на политической карьере шкловской звезды.
Главные добытчики и хранители следственных тайн Мацкевич и Божелко разместились вне зоны досягаемости. Как ни хотелось главному белорусскому начальнику настичь и примерно наказать "подлецов", руки у него оказались коротки, ему пришлось закусить удила.
А вот Москва, напротив, почувствовала, что в состоянии "достать" минского клиента. В апреле крсмлевско-лубянское руководство принимает решение провести работу, результатом которой должно было стать сентябрьское списание А. Лукашенко. Совбез РФ в аналитическом меморандуме по белорусской ситуации рекомендовал: "I. Подыскать надежного, хорошо обученного и подготовленного кандидата среди представителей политических кругов Республики Беларусь. Желательно с демократическим прошлым. Кандидат должен полностью соответствовать западным "образцам" демократии, но в принципиальных вопросах всегда поддерживать Россию.
2. Срочно аккумулировать свободные денежные средства на проведение предвыборной кампании. Среди заинтересованных "Сургутнефтегаз", "ЛУКойл" и "Интеррос".
3. Активизировать работу с бывшими и нынешними сотрудниками КГБ Республики Беларусь, ранее служившими в КГБ СССР" ("Stringer", № 4 (11). -Российская общественно-политическая газета, апрель, 2001 года).
Одним словом, Москва вела дело к тому, чтобы у белорусов появился свой Коштуница. Пасьянс, который раскладывали кремлевские стратеги, говорил им следующее. Во-первых, дальнейшее пребывание Лукашенко у власти будет сопровождаться активизацией прозападной оппозиции, что может обернуться приходом на пост главы государства кандидата с сильной проамериканской ориентацией. Во-вторых, экстравагантное, попирающее демократические нормы, поведение Лукашенко порочит в глазах мировой общественности идею союза России и Беларуси.
Причина "заднего хода"
Лукашенко о планах Кремля было известно. Он устроил сбор послов республики и в беседе с ними заявил: хватит ориентироваться только на Россию, надо развивать отношения со странами Балтии, Польшей и Украиной.
Пытаясь нейтрализовать кремлевскую инициативу, хозяин "Красного дома", как сообщали газеты, начал негласные консультации с вашингтонской администрацией, цель которых якобы состояла в том, чтобы заручиться поддержкой США на предстоящих президентских выборах. В прессу просочилась информация, что Михаил Горбачев передал Бушу-младшему письмо от Лукашенко, в котором Минск выражал готовность уступить демократическим требованиям Вашингтона.
На самом деле попавший в затруднительное положение "всеславянский вождь" попытался с помощью демонстрации контактов с Вашингтоном напугать Москву (дескать, будете обижать - уйду к другому). И тем самым заставить кремлевское руководство "поставить" на него.
Готовясь к защите от информационных атак с востока, А.Лукашенко, судя по всему, всерьез рассматривал возможность отключения российских телеканалов от трансляции на территории во время выборов. Репетиция такого отключения состоялась 9 Мая, когда в Беларуси не транслировался в прямом эфире московский Парад Победы.
Особенно напугал А.Лукашенко цитировавшийся выше аналитический меморандум Совета безопасности РФ. Ощутив реальную угрозу, он поспешил все руководящие посты в белорусских спецслужбах отдать в руки бывших спецназовцев, прошедших Чечню и службу президентской безопасности. Схватка Москвы и официального Минска становилась все более ожесточенной.
Тем более удивительно, что в последний момент Кремль поддержал того, с кем собирался распрощаться.
В чем же причина такой непоследовательности российской стороны? Чтобы найти правильный ответ на этот вопрос, надо более внимательно посмотреть на происходившее в политической среде, из которой кремлевско-лубянские стратеги намеревались рекрутировать белорусского Коштуницу.
С альтернативой Милошевичу югославская оппозиция определилась примерно за полгода до выборов. Кому-то кандидатура "единого" нравилась, кому-то нет. Но все заинтересованные в белградском проекте четко знали, с кем они имеют дело и на кого могут делать ставку. Прозрачность ситуации позволяла заранее просчитывать развитие событий в Югославии и строить некие прагматические планы, связанные с возможной сменой властного режима в этой стране. Югославская оппозиция не только сумела показать свою сплоченность, но постаралась предоставить своим внешнеполитическим партнерам время для того, чтобы те, прежде чем станут действовать, могли произвести рекогносцировку, то есть заранее изучить ситуацию, которая намечалась планом демократического реванша.
А что же в случае с белорусским вариантом?
Самым крупным камнем преткновения была и, увы, осталась проблема единения противников А.Лукашенко. Формально согласившись с необходимостью действовать единым фронтом, оппозиционные группы по инерции продолжали тащить воз в разные стороны. Наиболее красноречивое свидетельство этого - затягивание в решении вопроса о "едином". Было очевидно, что большинство членов "пятерки", несмотря на неоднократные письменные обязательства назвать единого кандидата к "такому-то" числу, занимаются преднамеренной волокитой.
"Пятерочники" ждали окончания срока сбора подписей в свою поддержку. Надеялись, если не выпадет "первый номер", пройти регистрацию в Центризбиркоме и все равно продолжить президентский марафон. К этому подталкивали соискателей уже набранные ими (и уже предвкушавшие получение ренты) команды и штабы.
Назвать единого кандидата никак не получалось. По сути дела, всю весну и большую часть лета продолжалась мышиная возня вокруг темы, которую следовало закрыть до окончания зимы.
И эта возня не могла остаться незамеченной российской стороной.
Когда к середине июля все сроки выдвижения "единого" оказались просрочены, а пять претендентов продолжали заниматься перетягиванием каната, оргкомитет движения "За новую Беларусь" предпринял инициативу, которая должна была подтолкнуть политических игроков к решающему шагу. В "Народной воле" появилось обращение к основным политическим организациям, содержащее настоятельное предложение собраться 16 июля в помещении ФПБ, чтобы подвести итоги работы по выдвижению "единого". Фигуру "счастливчика" предполагалось определить путем тайного голосования участников собрания.
Однако подведение не состоялось. За пару часов до начала мероприятия В.Леонову позвонил посол одной крупной западной державы и предложил встретиться. В ходе разговора он попросил не принимать решения по кандидатуре "единого" политическим собранием. Обещал "воздействовать" на отдельных претендентов с тем, чтобы те сделали свой выбор добровольно. Как позже стало ясно, у посла была одна забота: как продвинуть вперед номинанта, который приглянулся ему и его западным коллегам.
Хотя тайное голосование по "единому" состоялось (на первое место вышел В.Гончарик), договорились окончательный выбор отложить.
Однако кремлевское руководство далее откладывать решение вопроса о том, на кого ставить в президентской кампании соседнего государства, не желало. Серьезные политические решения не могут и не должны откладываться на последний момент. Москва рисковала потерять инициативу и контрольные позиции в стратегически важной для нее стране.
Тем более что "возня" вокруг единого кандидата вполне могла привести к нежелательному повороту событий, вперед мог вырваться слишком прозападный политик. В кремлевско-лубянских коридорах очень хорошо понимали цену просчета на белорусском направлении.
Убедившись в недееспособности старой белорусской оппозиции, разглядев ее вялость и недальновидность, кремлевские стратеги попросту махнули на нее рукой. 18 июля (после об этом стало известно прессе) в недрах ФСБ было принято окончательное решение на белорусских выборах поддержать А. Лукашенко.
За что боролись, на то и напоролись
Спустя три дня (21 июля) демократическая оппозиция, наконец, "родила" единого кандидата в президенты Беларуси от широкой гражданской коалиции. Поезд, однако, уже ушел.
Москва не согласилась на А. Лукашенко. Но она твердо решила снять вопрос о его замене с сентябрьской повестки дня. Возможно, формулировка выглядела так: ввиду неготовности антилукашенковской оппозиции отложить осуществление данной операции до часа "X".
Дальше последовало сочинское заявление В. Путина, которым он не столько поддержал А. Лукашенко, сколько сказал свое "фе" его нерасторопным оппонентам.
В результате потенциальный президент В. Гончарик и его команда остались один на один с армией плюющих на закон административных и информационных фомил, "элегантно" проложивших А. Лукашенко дорогу к новому президентскому сроку. Российская пресса, радио, телевидение, с весны ожидавшие услышать кремлевский сигнал "В атаку!", так и не услышали его. Отдельные (на свой страх и риск) "выстрелы" П.Шеремета, у которого были личные счеты с белорусским режимом, погоды не сделали.
Только во второй половине августа (меньше чем за месяц до выборов!) началась более или менее заметная работа команды единого кандидата. Но к этому времени А.Лукашенко окопался настолько, что изменить что-либо было невозможно. Кремль прочно закрыл тему ротации белорусской власти.
Оппозицию и ее выдвиженца окружила стена, которая обычно вырастает перед носом у неудачника. Вместо прорыва информационной блокады обнаружилось се усиление. Российские телеканалы не выдали в эфир даже того, о чем была твердая договоренность, держащие нос по ветру телевизионные менеджеры предпочли вернуть аванс.
Вторая и, как предполагалась, самая сокрушительная волна "убойного" компромата так и не накрыла белорусский режим. В.Леонов, главный контактер штаба "единого" с белорусской диаспорой в России, был уверен, что вот-вот заговорит Бажелко. Но бывший генпрокурор так и не заговорил, а экс-председатель КГБ Мацкевич отправился служить послом в Белград. Москва взяла паузу и не собиралась ее прерывать до следующего подходящего случая. Без ее согласия ни один, ни другой так и не отважились раскрыть рот.
Белорусские государственные СМИ, напротив, твердо и последовательно выполняли заказ "Красного дома". Чувствуя безнаказанность, они с упоением мазали дегтем все, что хоть рядом стояло с соперником А.Лукашенко. Теле- и радиоэфир круглосуточно рассказывали о трудовых буднях неутомимого народного "заступника" из Шклова. Особенно старательно эфирные ратоборцы разоблачали "заговор" оппозиции и западных спецслужб, якобы вознамерившихся опорочить светлый образ "народного" президента обвинениями в организации государственного терроризма.
Информационное пространство оказалось под полным контролем пролукашенковского агитпропа. В такой ситуации попытки оппозиции с помощью разрозненных, к тому же периодически арестовываемых властью газетных спецвыпусков и листовок донести правду о деяних кандидата "номер один" (в частности, о его "следе" в деле об исчезновении политиков) до массовой аудитории напоминали борьбу с ветряными мельницами.
Особую прочность стене, препятствовавшей успешному ведению избирательной кампании "единого", придавала президентская "вертикаль" и Центизбирком. Все, что можно было обернуть в пользу главного претендента, немедленно оборачивалось, причем никакой закон при этом не мог служить помехой. Цель оправдывала любые средства.
Тем более удивителен результат. Верить итогам голосования, объявленным Центризбиркомом, не приходится. "Трехкратный" перевес был явно сочинен под заказ. Ни оценки экспертов, ни оценки независимых наблюдателей не подтверждают официальную картину.
Зато различные социологические опросы, проведенные уже после выборов, позволяют составить достаточно ясное представление об итогах голосования. Так, согласно октябрьскому опросу НИСЭПИ, хозяин "Красного дома" действительно одержал верх. На вопрос "За кого Вы голосовали на прошедших выборах?" 58% населения ответило за А.Лукашенко". Но это же не ермошинские 75% !
За В.Гончарика, согласно этому же опросу, отдали свои голоса 30% белорусских избирателей, то есть в два раза больше, чем "нарисовал" карманный Центризбирком!
Нетрудно представить, какими могли быть результаты минувших президентских выборов, не совершай демократический лагерь ошибок, оплошностей, с толком и вовремя используя открывавшиеся возможности и ресурсы. В этом смысле прошедшую кампанию можно назвать кампанией упущенных шансов.
В ней зеркально отразились проблемы, характеристики, перспективы, тенденции, которые несут с собой политические силы, влияющие на течение общественной и государственной жизни Беларуси.
В этой связи, о ком и о чем пойдет дальнейший разговор?
Прежде всего о коллективных игроках, тем или иным образом проявлявших себя в политических процессах последнего времени. О нашей старой демократической оппозиции. О западной политике в Беларуси, ее эволюции в свете геополитических пертурбаций и особого значения российского фактора. О возможности и невозможности белорусского режима вписаться в современные реалии. О действиях в минувшей избирательной кампании команды и штаба единого кандидата от широкой гражданской коалиции В.Гончарика. О старой и новой номенклатуре, все более претендующей на собственную роль в политической жизни.
III. У РАЗБИТОГО КОРЫТА
Растраченное десятилетие
Показанные в ходе президентской кампании А. Лукашенко и его демократическим противником результаты позволяют, как принято говорить, критически оценить состояние и перспективы противоборствующих сторон.
О кризисе оппозиционного жанра в Беларуси стали говорить давно. Однако из того, что заслужили деятели названного жанра, сказано далеко не все. Между тем время для этого созрело и даже перезрело.
Наша демократическая оппозиция, начав с масштабного движения, обещавшего превратить страну в образец национальной демократии, восстановить в белорусском обществе европейскую политическую и культурную идентичность, спустя десять лет пришла к публичному признанию о том, что ей "необходимо возобновить диалог с официальными властями, разработать свою пошаговую стратегию перемен".
Вот так! Белорусскому обществу надо было ждать целое десятилетие, чтобы оппозиционные партии, по-детски проиграв (уже не первый раз) борьбу за власть и, соответственно, за демократию, устами своего Консультационного совета наконец сделали столь глубокомысленный вывод.
Практически все соседи Беларуси, начав в равных с ней (или даже худших) стартовых условиях, ушли вперед в формировании демократических устоев. А белорусские стяжатели демократии все еще озабочены разработкой "стратегии перемен".
Воистину жалкий результат! Но даже у него имеется своя генеалогия.
Можно напомнить о том, что, начиная с 1991 года, демократическая оппозиция несколько раз имела шансы занять место власти. И всякий раз эти шансы упускала. Можно говорить о том, что Беларусь превратилась в отстойник для "осколков" рухнувшей советской империи, кои и помешали этим шансам осуществиться. Можно напомнить о многом другом.
Однако все это мало прибавляет к пониманию того, почему наши демократы десять лет спустя смущенно толкуют у разбитого корыта о "формате возможного переговорного процесса с властью".
Ключ к пониманию плачевного результата десятилетия надо искать в идейном и нравственном арсенале, который использовали основн
