Сергей АНТОНЧИК: "Фактически мы начали делать то дело, через которое прошла вся польская "Солидарность"

2001-07-16

Автор:

- Для многих Сергей Антончик, имя которого было у всех на слуху, потерялся после своего доклада, после пресловутых белых пятен в главных газетах страны (когда власть пыталась не допустить публикации разоблачений), после того как Верховный совет 12-го созыва уступил место парламенту 13-го созыва, после суда с Иваном Титенковым. Что было в вашей жизни дальше?

- Я, в отличие, наверное, от многих, считаю, что политика - это тоже профессия. Такая же, как и слесаря, ученого, инженера… И я уверен, что политик - это человек, который должен использовать наличие в обществе неких условий, а не отрицать их. После сложения депутатских полномочий я занимаюсь деятельностью в рабочей среде, создавая различные организации, инициативы. Я считаю, что в стране, где очень развита промышленность, в стране, которую все называли сборочным цехом Советского Союза, очень сильно влияние рабочих. И я уверен, что без участия большой массы рабочих в общественных процессах невозможно ничего изменить. Первое время я помогал создавать свободный профсоюз. Потом был разработан мной и моими друзьями очень хороший проект создания республиканского стачечного комитета. К сожалению, эту серьезную программу не поддержала политическая элита. Все видели во мне, как и видят до сих пор, конкурента. И поэтому, создав структуры, мы вынужденно, не имея средств, остановились. А в последнее время мы создали общественную инициативу "Рабочая самадапамога" и реально помогаем людям. Год назад мы воссоздали "Рабочий союз" - организацию, которая формировалась еще в 1989-1990 годах Мухиным, Соболем, Разумовым и другими активистами перестроечного времени. На этой базе организовали фонд "Рабочая самадапамога". Минюст, к сожалению, не зарегистрировал ни одну организацию, ни другую. И мы начали существовать как рабочая инициатива.

Когда в Минске начинают собираться политические тусовки, и все жалуются друг другу, что народ несознательный, пассивный, трусливый, что он не хочет идти за ними, то я смеюсь над всеми этими разговорами. Я смеюсь потому, что наша работа показала - народ не труслив, не пассивен, он - сознателен. Другое дело, что он находится в тяжелейшем положении. Каждый рабочий, каждый служащий думает о пропитании своей семьи, о том, как одеть детей, как не потерять работу… И вот эта данность предопределяет их поведение. Я ходил со своим проектом к разным оппозиционным лидерам, настойчиво предлагал им: давайте начнем конкретно помогать людям, давайте покажем, что не только государство может о них заботиться. И тогда люди откликнутся, обязательно откликнутся на нашу помощь. Но надо мною все посмеялись, ибо наша элита уверена, что только она владеет истиной.

- А как люди встречают вас, когда активисты приносят им продукты или еще что-то?

- Мы определяли 5-10 нуждающихся, привозили им материальную помощь. Собирали деньги у более-менее высокооплачиваемых рабочих Минска, обращались к предпринимателям, которые могли что-то выделить. На эти деньги приобретали продукты. Потом этих 5-10 человек просили, чтобы они привели других людей, которые также нуждаются в материальной поддержке. И таким образом создавалась большая сеть людей, связанных между собой. Принципы солидарности - это уникальные принципы. Уникальные потому, что они позволяют освободиться от страха, от отчужденности. Ведь тоталитарное государство отчуждает рабочего от результатов его труда. Человек не может прокормить семью и не чувствует себя хозяином положения, он ощущает свою неполноценность. Государство это чувство усиливает, урезая зарплаты, запугивая… И все это приводит к тому, что человек объективно начинает действовать так, как это необходимо власти. Не потому, что он такой, а потому, что его унизили и закабалили. И тогда он боится идти на митинг, ибо ему говорят: "Увидим - выгоним с работы". Он боится поставить свою подпись, потому, что понимает - если его уволят с работы, ему никто не поможет. Это такой страх, что первое время люди, к которым мы приходили, боялись даже получать бесплатные (!) продовольственные посылки. Люди боялись заполнять своей рукой анкету, по которой мы отчитывались о розданной помощи. И только со второй-третьей встречи запуганные люди становились нашими друзьями. Часть из них стала получать от нас информацию, часть - участвовать в политических мероприятиях.

Так поднималась новая волна. Фактически мы начали делать то дело, через которое прошла вся польская "Солидарность". Но польская интеллигенция, польская политическая элита не боялась Леха Валенсы, не боялась того, что президентом станет именно рабочий. Понятно, что в Польше были сотни образованных экономистов, юристов, политических лидеров. Но у них хватило ума выдвинуть на самый первый план не рафинированного интеллигента, а политического лидера большинства, которым тогда был Лех Валенса. На первом плане там были интересы будущего Польши, а не личные амбиции.

- Сергей Антонович, вы полагаете, что в сегодняшней Беларуси и тогдашней Польше есть что-то общее?

- Вне сомнения. Репрессии, низкий уровень жизни, запуганность… К России у нас такое отношение, как у поляков к Варшавскому договору - пусть последнее сравнение и не совсем корректно. Я имею в виду, что в Польше не настраивали против русских, полагая, что Москва может утопить в крови освободительное движение. И сегодня многие жители Беларуси боятся разрыва с Россией. Похожая ситуация, согласитесь. Элита, лидеры оппозиции не искали после смерти Геннадия Дмитриевича Карпенко общенационального лидера. И я бы не выдвигал свою кандидатуру, если бы сегодня был жив Геннадий Карпенко.

- Только это обстоятельство подвигло вас на участие в президентской гонке?

- Нет, я увидел, что сплошь и рядом стали выдвигаться люди из нынешней и бывшей партхозноменклатуры. Это не тот выбор. Я думаю, что 30-40 процентов населения, которые живут за чертой бедности, находятся в состоянии, я бы сказал, полной растерянности, быстрее проголосуют за близкого к ним человека. Поэтому мое выдвижение - вынужденное. Если бы наша политическая элита могла все понять, если бы она реально оценивала ситуацию, то в течение двух-трех лет она бы подготовила такого человека. Не обязательно, конечно, меня, а похожего человека, который мог бы стать президентом БОЛЬШИНСТВА.

Я думаю, что те кандидаты, которых выставляет оппозиция, не могут победить. Победить может только тот, кто понимает и отдает себе отчет - большинство населения живет в плену предрассудков, популизма, простых представлений об экономике.

- Сергей Антонович, выборы - дорогостоящая кампания…

- У меня денег нет. Это чистая правда. Но я хочу сказать, что у Лукашенко вначале тоже денег не было. Но любая идея, которая принимается людьми, становится материальной. Что было в Беларуси в 1994 году? Отсутствие реформ, номенклатура, которая блокировала идею рыночной экономики, подавляюще большинство населения не понимало, что происходит… И на этой волне в обществе стало зреть ощущение прихода некоего вождя, который все решит, все сделает. Я думаю, что председатель антикоррупционной комиссии, даже если бы это был не Лукашенко, обязательно стал бы президентом. Ибо его разоблачительная деятельность аккумулировала некую жажду мести людей, которые разочаровались, которые чувствовали себя жестоко обманутыми. Поэтому, создавая "Рабочую самадапамогу", мы ставили целью развить подобные ожидания. Мы хотели, чтобы люди знали - есть сила, которая способна защитить любого, кто попал под прессинг, кого выгнали с работы… На волне борьбы за справедливость должен был появиться человек. И для этого человека большие деньги не нужны были бы.

- А сейчас разве можно проводить параллели с тем временем?

- Я думаю, что все большее количество людей, уровень жизни которых постоянно ухудшается, снова начинает испытывать потребность в некоем мстителе, который опять готов за них заступиться, который готов гарантировать их интересы после избрания, выполнение их ожиданий. Такое ощущение в обществе есть. Я часто бываю среди рабочих и вижу, о чем они думают. Мы должны дать надежду людям, надежду конкретную. И мы это сделаем. Все большее число людей понимает, что они ошиблись 7 лет назад. Ошиблись с конкретным человеком по фамилии Лукашенко. Но эта ошибка не есть разрушение их иллюзий вообще. Это только ошибка с Лукашенко.

- Скажите, а по силам ли исправить эту ошибку одному человеку? Скажем, Антончику, Козловскому, Мариничу, Ярошуку, еще кому-то? Может, действительно, как никогда, назрело объединение всех противников режима?

- Я - человек практического ума. Для меня объединение, за которое я выступаю двумя руками, это перевод всей работы из теоретических рассуждений в практическую плоскость. Сегодня я бы предложил всем потенциальным кандидатам собраться и не выяснять, кто первый, а кто пятый, а сложить все свои возможности, поручив каждому конкретное дело. Условно говоря, Сергей Антончик должен идти на проходные, готовить по своим технологиям акции, которые заставят рабочую среду пойти за единым кандидатом. Ярошук, например, должен снять костюм и поехать по деревням, каждому крестьянину нужно объяснять, почему система власти, которую создал Лукашенко, окончательно и навсегда загубит село. Маринич должен пойти к директорам предприятий, убеждать их, встречаться с руководителями избирательных комиссий, убеждать их не участвовать в фальсификации. Козловский должен найти возможность повлиять на военных… И мы создадим целый фронт борьбы с диктатурой и маразмом. В общей команде я готов взять на себя самую черновую работу.

Взял интервью Владимир ГЛОД, БелаПАН.